Прославленная портупея со знаком силы

Глеб Бобров. Эпоха Мертворожденных

Никто не усомнится в доблести героя, носящего кольцо адского пламени, ибо оно сделано из частей тел поверженных врагов. новую эпоху в истории отечественных Вооружённых сил. Гусарские сабли висели на драгунской портупее через плечо, Лишение прославленных гусарских и уланских полков их Причём для отличия — обер-офицерам на спине ставить один восклицательный знак (на страх врагам). Случайное зачарование. со знаком силы (Шанс: %) +28 к силе; со знаком силы (Шанс: %) +29 к силе; с печатью выносливости (Шанс: %).

По некоторой информации, в конце года, практически после назначения на должность, новый министр обороны РФ Сергей Шойгу распорядился выплатить миллионные премии ряду представителей высшего командного состава.

Заместители главы военного ведомства, главнокомандующие, командующие родами войск получили от 1 до 3 млн рублей.

Журнальный зал

Да и сам министр обороны существенно увеличил своё благосостояние. И до сих пор заместители министра обороны получают весьма неплохо.

Согласно этому приказу премии выплачиваются не конкретным офицерам, а лучшим подразделениям. Кроме того, при распределении премий учитываются финансовые лимиты Минобороны, но в последние годы они невелики. Потому многие офицеры нынче сетуют в своей среде — именно в бытность Анатолия Сердюкова министром обороны они были лучше всего обеспечены материально. Да, позже в армии произошло увеличение денежного довольствия, однако это повышение не смогло компенсировать утраченные премии. Впрочем, теперь о прошлом остаётся только вздыхать.

В родном городе Эдгар По волею случая познакомился с молодым издателем и типографом Кэлвином Томасом, и тот согласился напечатать его первый сборник стихов [40]. Было напечатано 50 экземпляров, состоявших из 40 страниц, продавались они по 12,5 центов за штуку [42]. Как и следовало ожидать, сборник не привлёк к себе внимание читателя и критики. Всего два издания написали о его выходе, не дав ему никакой критической оценки [46].

Военная карьера[ править править код ] 26 мая года Эдгар Аллан По, испытывая крайнюю нужду в деньгах, подписал армейский контракт сроком на пять лет и стал рядовым Первого артиллерийского полка армии США [47]. Изначально полк был расквартирован в форте Индепенденс, в пригороде Бостона, но уже в ноябре был получен приказ о передислокации. Времени, свободного от службы, у солдата при штабе было достаточно, и Эдгар По тратил его на чтение и сочинительство.

Он не только писал новые стихи, но и дорабатывал старые, вынашивая план об издании следующего, более качественного по материалу сборника. В то же время, служба начала тяготить По, он понимал, что теряет время, и, заручившись поддержкой офицера-сослуживца, решил предпринять попытку демобилизоваться досрочно.

Эдгар По написал несколько писем приёмному отцу, в которых выказывал желание поступить в академию Вест-Пойнт [52]но ни на одно из них Джон Аллан не ответил [53]. В конце февраля года состояние Фрэнсис Аллан ухудшилось. Болезнь, которая дала о себе знать ещё в Англии, лишь прогрессировала. В ночь на 28 февраля, когда состояние жены стало критическим, Джон Аллан написал короткое письмо, в котором просил приёмного сына немедленно приехать [54].

Фрэнсис Аллан умерла утром того же дня [50]. Эдгар По смог приехать в Ричмонд лишь 2 марта, не успев даже на похороны приёмной матери, которую он очень любил [55].

Оставшись дома до конца своего увольнения, По снова обратился к Аллану, и на этот раз они достигли взаимопонимания. Получив необходимые документы от приёмного отца, По вернулся в армию, где сразу же начался процесс освобождения его от службы.

Приказ был подписан, и 15 апреля года его уволили из армии [56]. Автором её был он. В своей автобиографии, написанной в году, По утверждает, что, проучившись год в Виргинском университете, бежал из дома, чтобы, подобно Байронувоевать за свободу греков: Из затруднительного положения, в которое я попал там, мне удалось выйти благодаря любезности Г. Лишь в XX веке американские биографы писателя с документальной точностью установили, что в России он никогда не был, а в описанные в биографии годы служил в армии США под именем Эдгара А.

Не подтвердил версии о посещении писателем России и архив Генри Миддлтона, хранящийся в Москве. Среди многочисленных запросов Миддлтона в русское министерство иностранных дел о выдаче паспортов американцам, оказавшимся в конце х годов XIX века в Петербурге, имя По не упоминается, если, конечно, не предположить, что он получил паспорт не под своим именем [57]. Не имея достаточно средств для съёма собственного жилья, поэт с разрешения Марии Клемм поселился в их доме [58].

Время в ожидании ответа из Вашингтона прошло за ухаживанием за больным чахоткой братом который усугублял болезнь алкоголизмом и подготовкой к изданию второго поэтического сборника. По редактировал имевшийся материал, вёл активную переписку с журналами и издательствами. В этом же месяце между ним и приёмным отцом произошла роковая ссора. Поводом к ней стало письмо, которое не предназначалось для Джона Аллана и не должно было оказаться у него в руках.

В нём Эдгар По нелицеприятно высказался о своём опекуне, недвусмысленно обвинив того в пьянстве [61]. Вспыльчивый Аллан не смог этого стерпеть и во второй и последний раз выгнал Эдгара По из дома. Они ещё переписывались после этого разрыва, но больше никогда не виделись. Вскоре Джон Аллан женился во второй раз [62]. Обучение было непростым особенно первые 2 месяца лагерной жизнино армейский опыт помог поэту быстро освоиться.

Несмотря на жёсткий распорядок дня и практически полную каждодневную занятость, Эдгар По находил время для творчества. Среди кадетов особой популярностью пользовались памфлеты и сатирические пародии на наставников-офицеров и жизнь в стенах академии.

Готовился к изданию третий сборник стихов. Учёба проходила успешно, кадет По был на хорошем счету и не имел нареканий со стороны офицерства, но в январе он написал письмо Джону Аллану, в котором просил его содействия покинуть Вест-Пойнт. Вероятно, причиной столь резкого решения стало известие о женитьбе опекуна, лишившее Эдгара По самых призрачных шансов быть официально усыновлённым и унаследовать что-либо [64].

Так и не дождавшись ответа, Эдгар По решил действовать своими силами. В январе года он стал игнорировать поверки и занятия, не выходил в караул и саботировал построения.

Прославленная портупея - Предмет - World of Warcraft

Джон Кеннеди способствовал развитию карьеры Эдгара По на её раннем этапе. Не имея средств к существованию, Эдгар По переехал к родственникам в Балтимор, где предпринял тщетные попытки найти работу. Эдгар По обстоятельно подошёл к делу: Правой руке — полная амба, еле пальцами двигаю. Я ведь тебе левую протянул, не потому, что скаут. Правой мне и карандаш не взять. Но это ерунда, служить. В м не повезло покрупному, только не в Польше, а на Южном фронте.

Но тоже ничего, встал. А потом, как и ты, поехал по казенной надобности в командировку и допрыгался. С тех пор меня к красным девицам пускать опасно — пугаются. Демобилизован с должности командира батальона. Тулак кивнул в ответ. Ясность в самом деле была полная — правый глаз альбиноса был тускл и недвижен.

Глубокий шрам словно подводил черту под случившимся. Нарочито неверное ударение лишь подчеркивало иронию, но альбинос не дрогнул лицом. Направлен в дивизионную школу красных командиров, как партийный и закончивший гимназический курс.

Служил в штабе полка, затем попросился на строевую. После войны обещали послать в Академию… Левая рука вновь поднялась вверх, неуверенно пошевелила пальцами. В общем так, товарищ Вырыпаев. А вводить тебя в этот самый курс буду я за отсутствием иных кандидатур. Цыганистый подошел к столу, зачемто снял телефонную трубку, послушал, вновь опустил на рычаг. О новом сотруднике меня еще вчера предупредили.

Твою историю знаю, она ничем моей не. Демобилизовали, справку выдали — и хоть на большую дорогу. Ты туда, ты сюда — нигде не нужен, разве что нэпманов пугать. Было б здоровье, какнибудь бы пристроились, понятно. А таким, как мы, куда деваться? Я, знаешь, уже ничему не верил, потому как насмотрелся, как к нашему братуветерану относятся.

Но в ЦК не подвели. Еще до демобилизации, в госпитале, ему пообещали должность в армейской ЧК. Он отговорился, причем не без труда — упрашивали крепко. Затем позвали в ЧОН — в весной го части особого назначения переформировывались, и ему, как военному с опытом, предложили стать инструктором при губернском штабе. Но бывший скаут не хотел воевать. Более того, шестое чувство подсказывало, что с его биографией лучше не быть на виду, уехать подальше, найти тихую заводь… Решение оказалось парадоксальным, но, если задуматься, правильным.

Едва ли такого, как они, станут искать в аппарате ЦК! Поручик, напротив, стремился остаться в РККА. Это было удобно и даже безопасно в последние месяцы войны, когда в Красной армии служило более пяти миллионов. Но после Польской кампании началось сокращение, тех же, кто хотел служить дальше, проверяли всерьез. Рисковать с чужим именем и чужими документами не хотелось.

Он решил уехать в самую глушь, где не расспрашивают, а воюют. Возвращаться пришлось уже инвалидом. Можно было попытаться эмигрировать. В м и это было не так и сложно: Поручик подумал — и решил остаться.

  • Exalted Plate
  • По, Эдгар Аллан
  • Шойгу отменил премии офицерам

Что делать калеке под чужим небом? К тому же в России жил брат, которого следовало увезти из ставшего очень опасным Киева. Но для этого требовалось надежно устроиться самому. Фронтовикуорденоносцу найти спокойное место было нетрудно, но бывший белый офицер предпочел теперь не прятаться, не забиваться в щель, напротив — заглянуть в самую сердцевину.

Почему оказались сильнее их, ушедших вслед за крылатым тигром? На предложенную должность в аппарате ЦК согласился. И не куда попало, между прочим! Мы как раз подходим, по всем, так сказать, статьям. Вот и определили — в Техническую группу при Научнопромышленном отделе. Я на всякий случай про серебряную гимназическую медаль промолчал — и в анкете писать не. Но и неграмотных не берут. Вот и думай, кто здесь, на наших местах, требуется.

Товарищ Тулак хмыкнул не без некоторого смущения. Верные нужны — и не слишком умные, обычное, между прочим. Я тоже в Орграсперде контуженного изображал, чтобы в положение вошли.

Ты дальше слушай… Группы пока, считай, нет, только ты да. А главное — задачи. Мы — Техническая группа, однако ни у меня, ни у тебя инженерного образования. Так чем нам заниматься?

Одноруким вроде как несподручно. Бывший ротный слез со стола, прошел к чайнику, нерешительно ткнул в него пальцем, подумал, снова дотронулся, но уже смелее. Я здесь, товарищ батальонный, приспособился чаи с мятой гонять.

Сейчас вскипятим — и составишь компанию. Начальников у нас хватает. Подчиняться мы должны члену Центрального Комитета товарищу Киму. Его пока нет — из командировки не вернулся. Поэтому временно будем получать задания он товарища Товстухи Ивана Павловича. Но он тоже человек очень занятый — помощник самого товарища Сталина, генсека ЦК.

И не всегда, скажу тебе, это плохо. В общем, пока слушаем приказы товарища Гриши Каннера, с которым, думаю, ты скоро познакомишься. Ротный Семен Тулак доклад закончил.

У нас тут греть не на чем, но Гриша разрешил пользоваться примусом в его кабинете. Про главноето и забыли, таварисч командир! Вместо ответа, цыганистый отставил чайник, вернулся к столу, резким движением левой отодвинул ящик. Папка с легким стуком упала на столешницу. Батальонный пошевелил в воздухе пальцами левой руки, еле заметно поморщился и шагнул к столу. Они не понадобились — чай оказался хорош сам по. Я после госпиталя дым, считай, не переношу.

Уже прочитанные аккуратной стопкой высились по левую руку. Бывший ротный тоже не бездельничал. Пристроив карандаш в левой руке, он тщательно выводил большие неровные буквы. Не на бумаге — на обратной стороне куска обоев. Вместо ответа альбинос пододвинул ближе страницу, дернул светлыми бровями, прищурился: В этом направлении по поручению коллегии за отчетный год продолжались анализы технической руды ТюяМуюнского месторождения, было приступлено к полному радиологическому анализу этой руды и начаты работы по изысканию рационального метода ее обработки.

И про коллегию, и про то, что товарищи из ВСНХ не хотят на этот радий денег давать по причине явной убыточности для народного хозяйства. Поиски урановых руд ведутся в России с года. Нужное сырье — урановая смолка — было обнаружено в ТюяМуюне в Ферганской долине, где добывали медь.

Наконец, задача была решена. В году, в поселке Бондюжском, что в Вятской губернии, из ферганской урановой руды был выделен радий с помощью нового метода, разработанного радиохимиком товарищем Хлопиным. Батальонный тоже встал, вышел изза стола, взял кружку, вдохнул мятный аромат. Мне ввек такого не придумать. Это сколько в пудах будет? Но это и без нас прекрасно понимают. Ученых здесь нет, бухгалтеров —.

Он помолчал, но ответа не дождался. Товарищ Тулак явно увлекся чаем. Ответ первый, самый простой. В ЦК уже есть свое мнение, но им надо записать в заключении, что документ рассмотрела Техгруппа. Для пущей бюрократической солидности. Значит, от нас ждут, что спорить мы не станем и согласимся с одним из мнений.

В Научпромотделе видят, что дело хоть и ясное, но чтото в нем не. Вроде бы радий и вправду может подождать, не хлеб и не уголь, но тогда почему исследования финансировались даже во время войны? Деникин под Тулой — а на радий деньги перечисляют. То, что я прочитал, писано как раз в м, в самую горячку.

Тогда финансирование утвердили, более того, решили эвакуировать лабораторию подальше от фронта, в Вятскую губернию. Вот нам бумаги и передали — ради свежего взгляда. Не спят, поди, не едят, чаю не пьют — ждут, чего мы скажем, что увидим. Умозаключение было подкреплено большим глотком из дымящейся кружки. Но альбиноса это ничуть не смутило. Чего не было в этом году по сравнению с предыдущими? Не было, товарищ Тулак, профессора Вернадского, который, как ты верно заметил, гуляет по Парижам.

Значит, мы не ошибемся, если предположим: Между прочим, это именно он предложил заняться радием еще в м, и тогда его поддержали. И в м, поддерживали, и. Но вот беда, Научпромотдел ЦК создан лишь в конце прошлого года, значит перед цекистами профессор еще не выступал.

Что же он мог такого сказать? Ротный отставил кружку в сторону. Альбинос заметил это и еле заметно улыбнулся. Почему никто другой не выступил, не привел аргументы? Не про медицинские учреждения, не про какието там изыскания, а настоящие, серьезные. Не потому ли, что дело секретное?

Семен Тулак встал, молча обошел стол, открыл ящик в левой тумбе стола. Еще одна папка — совсем тонкая, на пару страниц. Что интересно — и до революции, и. Остается узнать какая именно — и. Как выразился по сходному случаю Эдгар Алан По: Левая ладонь ротного легла на желтый картон.

ГАУ их вело, этих физиковхимиков. Аж с го, еще до того, как рудник в Фергане заложили. А в м Вернадский особое мнение написал. Пальцы нашли нужную, расправили, подняли. Ну, ему тогда же объяснили, что общественного — это гнилой либерализм, а вот государственного — в самый.

Так что перед нами, товарищ батальонный, секретная военная программа бывшей Российской империи, а ныне тоже секретная, но наша, Союза Социалистических республик. Бухгалтерам из ВСНХ эти тайны, понятное дело, никто разъяснять не станет, а Научпромотдел просто не поставили в известность. Ничего, авось вернется, как ты верно заметил. Вырыпаев кивнул, сжал губы, повернулся. Сунул бумаги — разберись, мол, чего здесь не так, докажи, что не зря на должность назначен. Не сам он придумал — генсек товарищ Сталин поручил.

Тут вся беда в том, что товарищи военные не очень любят делиться секретами с Центральным Комитетом. Вот и вышла накладочка. Ничего, товарищ Сталин заметил, Гриша Каннер бумаги собрал — а я полдня по этажам побегал и пару раз по телефону позвонил. Ты же спрашивал, какие у нас задачи?

Вот такие, к примеру. Потом и потруднее. Альбинос немного подумал, улыбнулся. Добровольческие корпуса рвались на север, большевики бежали, бросая целые губернии, города встречали белых пасхальным колокольным звоном, впереди уже маячила Столица в сиянии золотых куполов… Именно тогда бывший скаут ощутил ледяной холод грядущего поражения. Не на фронте, не после горячей атаки — в глубоком тылу, в тишине кабинета, листая бумаги в такой же точно папке, как та, что хранила секреты урановой смолки.

Не поверил, перечитал вновь, достал другие папки, целую груду. Они проиграли — окончательно и бесповоротно. Разве что чудо… Поручик, вы верите в чудеса? С чудесами было трудно. Брат отца, любимый дядя Сережа — известный финансист, банкир из первой российской дюжины. Сказок в доме не признавали, детям полагалось читать популярные брошюры по естествознанию и культурологии.

Дядябанкир, добрая душа, приносил иногда книжки про маленьких лесных человечков и школу волшебников, но непременно предупреждал, что это лишь выдумка, поучительное иносказание.

Правда же — в толстых книгах, где много цифр и мало картинок. Осколок нашел его под Мариуполем, когда полк отражал атаки Заднепровской дивизии Дыбенко.

Не то, чтобы ему так уж хотелось воевать, но поход вслед за летучим тигром следовало завершить. Иначе какой из него скаут? Начальство пожало плечами, предложив беспокойному инвалиду самому найти себе. Поручик принялся без особой надежды бродить штабными коридорами — и внезапно встретил давнего знакомого, правда не военного, а сугубо штатского.

Михаил Владимирович Бернацкий, добрый приятель дядибанкира, недавно был назначен начальником управления финансов Вооруженных Сил юга России. А поскольку будущий поручик в гимназические годы весьма успевал по математике, Михаил Владимирович усадил помощника за бумаги.

У него был свой фронт, на котором удач было куда меньше. Сын инженерапутейца и прежде не слишком верил в то, что на войне побеждает тот, в чьей армии больше героев. Победу дают порядок, крепкий тыл и контроль за исполнением приказов. У красных, которых его сослуживцы по привычке принимали за бежавшую из зоосада стаю бабуинов, все это имелось.

Поручик попросил разрешения еще просмотреть документы за последние дни. Почему бы и нет? Тем же вечером он написал рапорт с просьбой отправить его на фронт. В свой полк он вернулся в начале сентября, за несколько дней до взятия Курска. До ноября, за которым лежал Рубикон, оставалось еще целых два месяца. Про весну и начало лета говорил охотно, по зиму тоже, а вот август и вся осень както выпали, затерялись, не оставив следа. Не в документах — там все было болееменее пристойно, если конечно, не копать всерьез.

На то и война: Остались лишь короткие кадры, словно на экране синема, обрыв в начале, обрыв в конце… …Белая пыль до самых небес, скрип повозок, хриплые голоса усталых людей, негромкая ругань, знакомый, давно уже ставший привычным, гул канонады. Он сейчас на позициях нашего полка, прислал меня со связью… Впереди Умань. Первый бой они проиграли.

Снарядов осталось чуть, и командующий Южной группой приказал атаковать без артподготовки. У петлюровцев с артиллерией тоже было не очень, зато хватало пулеметов. Именно тогда красный командир стал ротным, заменив убитого в бою. Начтштаба, бывший контрадмирал Александр Васильевич Немитц, читать уже не. Легкая рана, на которую вначале не обратили внимания, загноилась, растеклась болью, уложила на скрипучую повозку.

Температура под сорок, не падает, растет. Негромко сказал, словно про себя, но все услышали. Атаковать на фланге, с левой руки, если не получится — атаковать. И обязательно — артподготовка. К вечеру Умань мы возьмем, пополнимся трофеями… Глаза начштаба закрыты, еле движутся белые восковые губы. Свою можешь поставить первой, мне не жалко. Ничего, завтра обещали прислать ремингтониста, пусть он и мучается.

Виктор Вырыпаев согласно кивнул, не отрываясь от бумаги. Левая рука его нового сослуживца годилась лишь для выведения каракулей на обратной стороне обоев. Лист казенной бумаги требовал серьезного отношения. Ошибется — станет в потолок палить из именного маузера. А то и за шашку схватится. Батальонный представил себе картину, подумал и усомнился.

Направят какуюнибудь комсомольскую девицу с биржи труда. А то и партийную могут подобрать, сейчас в Столице безработица лютая. Он осторожно взял со стола лист, легко взмахнул им в воздухе, дабы просушить чернила, но читать не спешил. Не будет тебе девиц с биржи.

Портупея из кожи своими руками. Мастер- класс. YANELLA.

Места в Техгруппе — только для фронтовиковинвалидов, о чем я уже докладывал. Не только из партийного гуманизма. Таких, как мы, хрен в шпионы завербуешь — проверенные и на врагов злые. Вырыпаев промолчал, но весьма выразительно дернул светлыми бровями. Секреты ЦК многих интересовать могут.

А этим многим, пусть даже они с партбилетами, при важных постах и в черную кожу одеты, о наших делах знать не по чину. Это я тебе намекнул, ты же попытайся понять в меру своего гимназического образования.

А я пока почитаю, неспешно и вдумчиво. Батальонный чуть подумал — и молча кивнул. Загадка оказалась не слишком сложной. Странно все же выходило, если подумать. В старой России жандармский корпус был из самыхсамых, туда зачисляли лишь потомственных дворян. А вот все остальные, от эсеровбомбистов до гарнизонных офицеров, этих любимцев на дух не переносили. ГПУ, кажется, полностью вписалось в традицию. Греть не стали — выпили по кружке чуть теплого отвара, после чего товарищ Тулак достал большие серебряные часы с гравировкой, вгляделся в циферблат и констатировал, что Техгруппа работает с явным опережением графика.

Гриша Каннер, которому бумага и предназначалась, обещал быть на месте только через сорок минут.

Exalted Plate - Набор трансмогрификации - World of Warcraft

Мало кто там под столом прятаться может? Сказал, что не к спеху, но лучше надолго не откладывать. Это еще и не слишком важные вопросы, из тех, что высокому начальству решать не с руки. Сваливают туда всякую мелочь, чтоб разбирались помаленьку. Тогда, зимой го, перебои с хлебом начались. В Научнопромышленный отдел бумаги приходят разные. Которые из учреждений, те рассматриваются в первую очередь, на официальных заседаниях.

Но отдельные партийцы тоже пишут — и пишут. Наша задача — изучить и отсортировать. Ерунду — в архив, ценное — на рассмотрение. Пока у нас писем немного, с полдюжины. Два я сразу назад отдал, там про клады колчаковские. На них свои читатели найдутся, которые в черной коже. Дарби, подай мне рому! Читал както в госпитале, там, правда, первых страниц не. Твои пиастры, товарищ Вырыпаев — форменная ерунда, они все на однойединственной шхуне без напряга поместились. А восемь вагонов золота из Казанского хранилища, которые беляками за Байкалом спрятаны?

Тут уж не шхуна потребуется. Ничё, гимназист, там еще много интересного. Про водяных людей. Настало время батальонному пожимать плечами. Погляди — и дай оценку. Там какието чудики часами в речке сидели, даже не булькали. Товарищи пропагандисты, конечно, погорячились. Народ у нас простой и конкретный, намеки не шибко понимает. Увидит того мужика в буржуйском цилиндре и, того гляди, поверит.

Так местные не хотели на кладбище пускать, чтобы, мол, церковную землю не сквернили. Он встал, без особой нужды поглядел в окошко, сжал левую руку в кулак. Зря это они, злые мы .